Скованный в боях
«Я пришёл туда, чтобы опробовать себя в бою, но даже меч держать в руке не мог». Наш герой прошёл долгий путь от мальчишки, которому казалось, что бои на мечах слишком лёгкие, до настоящего воина, знающего тяжесть неосознанных поступков. Александр Воропаев, член клуба исторической реконструкции, нам и расскажет о том, какого быть варягом в наши дни.

Почему тебя привлекло именно скандинавское направление?

Других направлений не было. Вообще я туда пришёл, так как очень увлекался луками и стрельбой из них. Я пришёл туда в 11 лет. С тех пор я сильно поднялся по карьерной лестнице в «Ульвгарде».


.
— Что это за карьерная лестница?

— Это иерархия, которая начинается так: сначала, чтобы попасть в клуб, тебе надо сделать себе боекомплект, состоящий из льняных рубахи и штанов, обуви, пояса и ножа, и сдать все нормативы по представлению своего комплекта, то есть нужно рассказать, что в него входит, как всё это создаётся, из чего оно состоит и т.д. После этого идёт ополченец, который уже может участвовать в боях и которому нужно либо сделать, либо купить своё первое оружие.

— Я правильно понимаю, что своё первое оружие ты купил?


— Нет, я его выиграл, как и почти весь свой комплект. Выигрывал всё на разных конкурсах и турнирах. Турниры могут быть самыми разными: метания копий или ножей, стрельба из лука.

— Выходит, ополченец — это минимальное звание для участия в боях. А кто идёт после?

— Младший дружинник, он уже обязательно участвует во всех сражениях, имеет определённый статус, и к нему в подчинение идут все кандидаты. Потом старший дружинник, который либо хорошо сражается на всех, либо лучше остальных на одном каком-то оружии. Далее хёвдинг. Это своего рода один из главных военачальников. Он является воеводой, то есть ведёт людей за собой. Ну и после хёвдинга стоит ярл. Ярл — предводитель, у которого в подчинении есть менее 100 человек. Ну и последний колог — человек, у которого в подчинении более 100 человек.

— Какое место в этой иерархии занимаешь ты?

— В последние полгода, пока я был в клубе реконструкции, я являлся воеводой дружины, в которой было 20 человек. Сейчас же я не посещаю клуб в силу того, что интересы немного поменялись, и времени стало мало, и я нашёл кое-что интереснее для себя. Да и клуб изменил своё направление — теперь он ушёл в морскую тематику, а она мне не так по душе, как обычные бои.

На момент сражений тебе было около 12. Как же тебя тогда взяли?

— Я попал в клуб за счёт упорства, так как я на протяжении двух лет постоянно ходил на тренировки и уже знал, как правильно держать оружие и сражаться. Когда мы с другом туда пришли, мы учились в 6 классе, а остальным было больше 20.




Сказалось ли это? Было ли о вас мнение, что «на них нельзя надеяться — они ещё мелкие»?

— Да, было такое. Нас немного защемляли из-за недоверия. Недооценивали, но со временем, я смог доказать, что я достоин, что могу быть среди них. Я утвердил своё имя, и ко мне стали относиться с уважением. Это произошло вследствие смены команды. Все, кто уже давно туда ходили — ушли, и остался я, а на меня там уже могли положиться. Я получил статус младшего дружинника.
— В клубе ты привык к экстриму?
— Я туда приходил ради него. Это было настоящим уроком жизни, когда мы приходили на занятие с мыслями: «Скоро в бой, скоро в бой! », а затем оружие держали со страхом. Тогда нас научили: «Если ты хочешь идти сюда, ты должен понимать, что легко не будет. Если ты боишься, лучше уходи сейчас. Легче не будет!»
Было ли у тебя такое, что жажда экстрима берёт над тобой верх, и ты забываешь о какой-либо безопасности?

— Бывало. Это был бой «Захват деревни», когда несколько команд между собой решают, какая будет захватывать деревню. Я тогда выбежал на самую открытую местность, а из оружия у меня были только маленькие метательные ножи. Тогда мне под лопатку «прилетело» бартактёром (двуручным топором). Это считалось самым опасным оружием. Лопатка была разломана.


Ваш клуб принимал участие в каких-нибудь городских фестивалях?

— Да, например, в популярной «Ночи музеев». У нас была станция, где прохожие могли сразиться с нами на оружии. Тогда к нам подошёл нетрезвый мужчина и захотел подраться. Сразиться с ним поставили меня. Из-за «неаккуратности» он попал мне прямо в челюсть. Потом с ней были проблемы. Друзья этого человека смогли его «обуздать» и увели оттуда.



— Ты ушёл оттуда. Чем ты возмещаешь всю эту накапливаемую энергию?

— Сейчас я участник молодёжного «Лидерского клуба». На множество активных мероприятий там уходит почти всё моё время. Многие знакомые, которые бросили реконструкцию, ушли в спорт. Например, один мой друг ушёл в сноубординг. А есть и достаточно оригинальные. Один из моих «бывших сослуживцев» стал музыкантом какой-то рок-группы. Названия сейчас не вспомню.

— При всём своём опыте, скажи: каково быть древним скандинавом?

Это очень прикольно: ты ощущаешь, что пережил весь тот народ. Например, это очень интересное ощущение, когда зимой засыпаешь на постели из еловых веток без шкуры, под одним пледом. Но в то же время это было одно из самых жутких событий, которое я пережил там. Мы и так не брали с собой какое-либо современное снаряжение, но при этом ещё и часть тех вещей, которые нам были нужны — потеряны. Нам ничего не оставалось, кроме как уснуть таким образом.

Владимир Потапов
Текст, вёрстка