Сабир Еникеев долгое время оставался самым молодым кавалеристом среди реконструкторов - в 5-й кирасирский полк французской армии он попал в 16 лет. О том, как молодым людям попасть в реконструкцию и о достоинствах Великой Армии Наполеона читайте в этом интервью.
— Как вы попали в реконструкцию?
— Абсолютно случайно. В детстве я состоял в организации «Форпост культуры». Зимой у нас периодически происходили военно-исторические игры: дети делали себе простейшую униформу, знамена, команды назывались полками. Сражения происходили в виде банальной игры в снежки, но с усложненными правилами. Однажды в нашу группу «ВКонтакте» написал мой нынешний командир, похвалил нас: «Молодцы, привлекаете детей к изучению истории, а может быть вам будет интересна реконструкция французской тяжелой кавалерии?» Я уже тогда был абсолютным бонапартистом, поэтому меня особенно и вербовать не пришлось. Хотя, конечно, мне тогда было только 16 лет.

— Как вам удалось попасть туда в 16?
— Нет препятствий патриотам.

— Но ведь французские кирасиры – это одни из самых дорогих полков.
— Действительно, Наполеоника - это одна из самых дорогих эпох, которая может быть предложена потенциальному реконструктору. А когда речь идет о кавалерии, то приходится умножать на два – необходима не только экипировка всадника, но и коня. Мне было немного легче, потому что родители полностью поддерживали мое увлечение.
— Почему вы говорите, что являетесь «бонапартистом с самого детства»?
— История для меня всегда имела значение близкое к сакральному. В детстве очень любил читать «Трех мушкетеров», о Жанне Д'Арк, Вильгельме Телле. Был такой эпизод, когда моя няня сшила простенький плащ мушкетера, я попросил купить шпагу и даже пришел в таком виде в школу. В 10 лет, помнится, прочитал Радзинского «Наполеон: жизнь и смерть». Разумеется, это не полноценное научное произведение, но, чтобы заинтересовать ребенка – вполне сойдет. С этого времени для меня начался абсолютно новый мир, который состоял из блистательных маршалов, походов, Наполеона – романтический идеалистический мир. Кто-то говорит, что романтики – это плохо, но с другой стороны, именно романтизм помогает нам открыть потаенные уголки своей души.
Каждый раз перед сражением у меня одна мысль: «В лепешку расшибиться, но не уронить честь полка»
— И не было никаких стремлений к русской армии? Не было ощущения, что Наполеон – враг?
— Нет. Будучи русским человеком, я никогда не относился к русским? враждебно – совсем наоборот. Мне изначально был симпатичен Наполеон как великий человек, который перевернул и опередил свое время. Будучи русским человеком, я никогда не относился к русским враждебно. Просто, мне ближе история Франции.

— Опишите свое первое участие в реконструкции.
— Это была битва при Малоярославце в 2012 году. Все прошло великолепно. Особенно помню подчеркнутое обращение ко мне командира: «Сабир, вот, где видишь елочки – это пиротехника. Запомни, елочки – это плохо!». Во время моей первой тренировки мы скакали по полю, и перед нами возник овраг. Адъютант нашего генерала полетел под копыта лошади. От его каски остался один околыш. Каска, к слову, заказывалась из Европа за немалые деньги. На первом моем Бородино в том же году я бы в простенькой униформе, которая просто позволяла мне участвовать в сражении. Я особенно дорожил званием самого молодого кавалериста в армии.
Вот, где видишь елочки – это пиротехника. Запомни, елочки – это плохо!


— Часто бывают травмоопасные случаи на Бородино?
— Гораздо реже, чем на других фестивалях. Особую опасность представляют реплики огнестрельного оружия и порох. Мы всегда настаиваем на том, что в реконструкции никогда не используется настоящее холодное или огнестрельное оружие, но бывают ситуации, когда реконструктора пытаются засудить за реплику. Недавно одного человека, который занимается русскими стрельцами, остановили гаишники, нашли мушкет 17-го века и стали «шить» уголовное дело. Сами понимаете, в последнее время же участились случаи терактов с использованием мушкетов.
Русский фитильный мушкет XVII века
Европейские мушкеты XVI-XVII вв. с фитильными замками, применявшиеся также и в России. Внизу – вилка, служившая при стрельбе опорой для оружия
— Какой ваш самый любимый фестиваль?
— Бородино. Там мы живем целую неделю, целую неделю общаемся с близкими по духу людьми, вживаемся в образ, отдыхаем, а в финале – триумфальное сражение, которое для нас закончилось победой.

— О чем вы думаете, находясь на Бородино?
— О том, что окажись передо мной павшие герои той войны, мне хочется без стыда посмотреть им в глаза, что-то сказать.

— Что бы вы сказали им?
— Пусть современный мир – такая дрянь, не переживайте, ваши великие идеалы живут, рыцари на этом свете еще остались.
— Что вы чувствуете на Бородино?
— Казалось бы, каждый год ситуация знакомая, но раз за разом ты осмысливаешь ее по-новому, будто впервые. Сначала – восторженное ожидание некоего грандиозного события. Одновременно присутствует некое волнение. Нельзя точно предсказать, как все пройдет. От ответственности каждого конкретного бойца зависит все. Плохо начистил каску или кирасу, не так поседлал коня, неправильно подогнал амуницию – ситуаций может быть тысячи. Первые пару лет я постоянно волновался, сейчас страх уступил место сосредоточенному спокойствию.
Каждый раз перед сражением у меня одна мысль: «В лепешку расшибиться, но не уронить честь полка». От каждого участника зависит то, как мы будем выглядеть в глазах зрителей фестиваля, других полков. Дух, который царит в Великой Армии поражает. Возникает полная уверенность в своей непобедимости, ведь такая армия не может проиграть!
Гром пушек, команда командира: «Portez sabres! (Сабли из ножен! – прим.)», и ты понимаешь: по-нес-лось! С первых секунд атаки все твои мысли отходят на задний план, а действия становятся будто запрограммированными. Больше всего мне любим момент перехода с рыси на галоп, в этот миг, ускоряясь, выставляешь клинки вперед и что есть мочи кричишь: «Да здравствует Император!»
— Как вам кажется, чем отличаются французские и русские полки? Красотой мундира?
— Реконструкция русской армии, на мой взгляд, носит повседневно-обывательский характер. У французской армии есть свой необыкновенный шарм. Для нас Франция – это, прежде все, блистательные победы, талантливые маршалы, славные воины. Красивый мундир – это то, с чего начинается солдатская гордость.

— Реконструкция – это просто хобби?
— Мы не любим употреблять этот термин – для нас это не просто хобби, это образ жизни. Мои родные часто спрашивают: «Зачем тебе эти фокусы с переодеванием? Это фетиш такой? Объясни». А я не могу им объяснить, что в обычной мирской жизни я существую, а на поле – я живу, полностью раскрываюсь. В прошлом, на мой взгляд, можно найти гораздо больше положительных вещей, чем в настоящем.
история Великой Армии Наполеона, биографии маршалов и анонсы мероприятий.
Группа Вконтакте