КОРОЛЕВСТВО МАЛОВАТО
Путешественник, который первый в мире обошёл землю по контуру, рассказал о мире вне политики,
о правильной контурной карте и о том, как идёт время
Если ты решил, что для путешествия не нужно образование, то Владислав Кетов спешит убедить тебя в обратном: золотая карта – это не путешествие, а туризм матрасного типа. Для настоящего путешествия нужно, чтобы хотя бы одно дело было
в руках – необходима профессия. А как ты думал выживать?


«Это невозможно, жизни не хватит»
OUR COMPANY
Bring your ideas to life
Anything you've even dreamed about is possible to realise just at the moment when you decided to win.
Каким вы были в детстве?
— Упёртым, но трусоватым мальчиком, который рисует. Так сложилось, что в школу пошёл с шести лет и уже знал программу первых четырёх классов. Мне было скучно в начальной школе. Когда мы переехали на окраину Свердловска, попал в специфическую атмосферу. Я был там младше всех, а ребята сидели по несколько лет в одном классе. У них тройка лучшая оценка, а тут я пришёл, ничего не делаю, пятёрки получаю. Товарищи по классу решили объяснить мне, что я не прав. И каждый день объясняли. Но я не соглашался. Кончилось тем, что зимой меня так отучили, что я без сознания в снегу провалялся, попал в больницу. Меня освободили от физкультуры стало больше времени на рисование. Никогда не нравились пацанские затеи показать свою крутость. Я читал, рисовал, каждый год летом уезжал в деревню к бабушке, где пас коров, рыбачил и ходил в лес за ягодами и грибами.
– А в то время появлялись идеи о путешествии?
— Одна идея точно была, когда я начал изучать географию. Мне стало интересно: речка, на которой стоит бабушкин дом маленькая, она впадает в речку побольше, на которой стоит наше село. Если по речке плыть, то где можно оказаться? Узнал, что водным путём из самой сердцевины России Урала, можно выбраться в Атлантический океан. Это произвело на меня большое впечатление.
– С чего началось большое путешествие?
— Большое путешествие начинается как всегда с идеи. Я много встречал разных путешественников, все хотят придумать своё оригинальное путешествие, никто не хочет повторяться, но вариантов повтора сложно избежать. А у меня все было просто, в 1983 году я поступил в школу инструкторов велотуризма в Ленинграде. После её окончания решил поехать из Ленинграда в Свердловск на велосипеде. Примерно в середине пути уже появилось свободное от проблем время подумать.
Вспомнил нашего Глеба Травина, который в 1929-31 годах объехал на велосипеде вдоль границ Советского Союза, точнее: объехал и обошёл. По тем временам это было потрясающее путешествие. Но почему человек должен ходить вдоль забора? Тут возник детский вопрос: а что будет, если просто выйти на берег моря и пойти вдоль берега? Варианта в этом случае у вас всего два: направо или налево. И куда придёте? С географией у меня всегда было хорошо, поэтому я легко представил себе карту контур континентов. Только я пользуюсь той, где развёртка для многих непривычная. Хотя именно она, по-моему, правильная: Евразия с Африкой слева, Америка справа. Тогда видно континенты практически сходятся, где Берингов пролив. Я был потрясён: вся основная суша (кроме Австралии, Антарктиды и островов) охватывается единым непрерывным контуром! Не нужно пересекать никаких морей и океанов, достаточно пересечь два канала Суэцкий, Панамский и один пролив Берингов. Вот это можно называть реальным путешествием именно вокруг земли, а не вокруг света.
Когда люди смотрели на схему, говорили: «Да ну, это невозможно, жизни не хватит». Я спокойно открыл справочник, нашёл цифры протяжённости береговых линий континентов, сложил, получил конкретную цифру 220 тысяч километров. Это 5, 5 кругосветок, но зато жизни вполне хватает даже с велосипедной скоростью. Тут же километры на день разделил, получил около девяти лет. У меня ушло больше, потому что главная проблема бюрократия.
Как вы обошли все формальности с документами?
— Никак не обходил, я их продавливал. Это очень трудно, врагу не пожелаю с русским паспортом путешествовать. В те годы (тогда еще Шенгена не было), уже в Европе на это много времени убил. Пока в Польше с немцами 3,5 месяца бодался, пока в Париже с итальянцами разбирался скучно, тяжело и грустно. В мире это основная проблема неправильное политическое устройство человеческого общества. Когда мы будем говорить не о власти, а о самоуправлении, у нас начнет что-то получаться.
Африка
Пирамиды Египта
Африка
Африка
Африка
Африка
Left
Right
– Как близкие отреагировали на ваш отъезд?
— Восторга ни у кого не вызвало. С другой стороны, это 1991 год у нас тут такое творилось, что хуже все равно не было бы. У меня и вариантов не оставалось, мне уже было 42 года. Откладывать некуда, нужно было двигать. Тогда я чётко сказал, что первая задача заработать деньги, семье выслать. За те десять лет моя супруга ни дня не работала.
Велосипед вы подобрали какой-то особенный?
— Это был мой велосипед, я его сам собирал. Тогда ведь выбора почти не было. На нем я только до Парижа доехал, там появился другой. Удачно зашел сменить колесо в веломагазин, где работали американские ребята. Когда они поняли, какой проект я делаю, позвали прессу и своих родственников. Потом сказали, что колесо, конечно, менять надо, поэтому «мы предлагаем Вам сменить велосипед». Подарили тачку «Giant Expedition» качественную, 1000 долларов стоила. Но у них другие представления об экспедициях, поэтому мне вскоре пришлось его модернизировать: превратил в вариант «кентавр», заменил сзади колесо, доехал до Кейптауна (прошел по расстоянию кругосветку), а там наступил момент, когда проще поменять весь велосипед, чем по частям. На новом доехал до Владивостока. Потом, когда переправился в Америку, собирал очередной снова сам, потому что туда я прибыл налегке. В Ванкувере собрал четвёртый, он был самый лучший. Обе Америки на нём объехал (около 52 000 километров), вернулся домой и здесь его украли. А сейчас пятый, на котором я объехал Скандинавию, Аляску, замкнул контур по России и Северной Америке, а в 2012 «закрыл» пропущенную на старте Прибалтику. Этот по маршруту прошёл около 38 000 километров, значит, кругосветку ещё немного не проехал.
«Сейчас проект в велосипедном варианте закончен. Я бы и рад продолжить, но "королевство маловато". Больших по дистанции контуров на Земле нет»
«В Югославии один раз ночью надо мной стреляли»
В этом плане я немного фаталист – кому суждено быть, тот не утонет. Прошёл восемь зон боевых действий. Вот несколько правил:
1
Если вы попали в зону боевых действий, первая реальная опасность – это мины. С асфальта ни шагу! Асфальт минируется только под тяжелую технику. Велосипед и пешеход тяжёлой техникой не являются, поэтому вы в относительной безопасности, но зато как только вы сделали шаг на обочину – может быть всё, что угодно.
2
Никогда не ругаться с младшим составом (поручики). Вам как путешественнику абсолютно по барабану, какие над ними знамёна, какие они речи толкают. Не надо питать иллюзий, что если у них лозунги хорошие, то они сами белые и пушистые. Большинство случаев –гражданская война, а это значит, что воюющие люди там – это пьяная бандитствующая солдатня. Поэтому с младшим участвующим составом ругаться не надо – они могут подстрелить вас и забудут об этом тут же. Если они чего-то от вас хотят, то минимизируйте с ними контакт, добивайтесь разговора со старшим офицером. Начиная с майора, они уже что-то из себя представляют и перед остальными будут строить из себя большого начальника. В 90-е годы, начиная с Югославии, неважно, на какую войну ты попал, но от майора и выше все говорили на русском, потому что учились у нас. Как только они узнавали, что я из России, их начинало пробивать на ностальгию, вспоминали, кто Одессу, кто Петербург, кто Москву. Поэтому все вопросы решались по-русски.
Мир вокруг – это чудо.
Земля – это Эдем

– На велосипеде не везде удобно передвигаться. Как можно в пустыне ехать по песку?
По песку ехать просто невозможно. Песок это смерть велосипедиста. Просто у вас представление о пустыне телевизионное/киношное. Если взять площадь пустынь на Земле, то песчаная киношная пустыня от площади всех пустынь будет занимать процентов 25. Это красиво для картинки. Но, к счастью, проехав восемь пустынь, я могу сказать, что значительно чаще преобладает более плотный грунт, вроде мелкого гравия или песка крупной фракции. Причем он уплотняется под действием ветра и солнца, и по нему временами даже можно ехать, идти уж точно. Поэтому всё не так суицидально. Жизнь не так проста, как кажется, на самом деле она ещё проще.
– Был ли у вас какой-то минимальный запас продовольствия?
Естественно. Багаж колебался без велосипеда и меня от 30 до 50 килограммов, продукты из этого общего веса могли занимать 3-4 килограмма. В Израиле в пустыне я выкинул что мог, освободив место для воды. Мог залить 17 литров, чтобы несколько дней путешествовать автономно. А продуктов немного, ведь невозможно на год вперёд с собой взять. Вначале до Кейптауна основным продуктом питания была овсянка, чай, сахар и сухое молоко но это уже личный пунктик. Мне вечером надо обязательно молока, поэтому если не было свежего, разводил сухое. Позднее овсянку в качестве основы рациона сменила лапша быстрого приготовления.
«Где тут можно остановиться?»
Всегда удивляли вопросы в посольствах: «А где вы ночуете, если поблизости нет населённых пунктов?». Да я и радуюсь, что их нет! Стараюсь поглубже прятаться от людей, потому что надо быть невидимым, иначе это не ночлег получается, а разборки.

Первый ночлег был 30 августа в день большого старта (так называю, потому что само путешествие началось 14 мая, но 3,5 месяца из-за визы я просидел в Польше). Увидел кемпинг на берегу Балтийского моря, подъехал узнать, сколько стоит остановиться. И так удачно оказалась, что это чуть ли не единственное место, в котором велосипедистов пускали бесплатно.

В Южной Франции был ночлег в лесу, просто с дороги ушёл по снежной тропке. Всё вроде бы замечательно, а ночью буря постучалась. Когда обратно выходил из леса, надолго застрял, потому что одну здоровенную сосну завалило поперёк тропки.

Бывало, что ночевал в посольствах. В наших, если пускали (это была редкость), то обычно кто-нибудь из сотрудников на второй день осторожно подходил и тихонечко спрашивал: «А как вас принимали в других наших представительствах?». Они всё время волновались, правильно ли сделали, что меня пустили. Я не сразу нашёл, что им всем отвечать:
Несколько раз ночевал в пожарных частях, но это когда уже совсем ничего нет в населённом пункте. В таком случае сначала пробуешь прикинуться валенком, идёшь в полицию и говоришь: «Мужики, вы не подскажете, где тут можно остановиться?». Ты уже знаешь, что здесь точно негде остановиться, поэтому прикидываешься идиотом. Они тоже это знают, поэтому начинают думать, что с тобой делать. Иногда у себя оставляют или что-нибудь находят, иногда посылают. И вот когда уже совсем безвыходная ситуация идёшь в пожарную часть, сдаёшься им на милость.
– Как вы поддерживали связь с внешним миром во время путешествия?
— А зачем мне её поддерживать, я сам в этом мире погружён по самое некуда. Первый раз поехал с телефоном только в 2005 году вокруг Скандинавии. До того мне иногда давали связаться с семьёй моряки. А так слушал новости по радио. Приёмник купил ещё в Польше. Но должен признаться, что за все эти годы после новостей мне лучше не стало ни разу.
– Какая страна оказалась такой же близкой как Россия?
— По ходу движения понял, что не люблю деление мира по странам. Есть места, которые мне очень близки. И в первую очередь это Северо-Запад Северной Америки Аляска, Канада, Британская Колумбия. Природа там такая же, как у нас, но на порядок сохраннее. Национальный цветок штата Аляски иван-чай, а зверь медведь. У них столько там зверья, при том, что ежегодная массовая охота на оленей. Сам люблю пулевую стрельбу и охоту, но отношение к охоте сложное шансы слишком неравные.
– После долгого путешествия вы почувствовали, что потеряли что-то за это время?

Потерял человеческие связи, но можно просто переехать в другой город эффект будет тот же. Я довольно много приобрёл, кроме материальных вещей. По возвращении в Россию в первое время очень тяжело. Страшный напряг и агрессия ощущаются вокруг. Сейчас уже адаптировался, но меня это не слишком радует.
– В путешествии время идёт быстрее или медленнее, чем в обычной жизни?

Человеческая память так интересно устроена, что спустя время тот период, который тянулся, ничего у тебя не происходило он выпадает, его как не было. Это время сжимается до микроскопических величин. А то время, когда постоянно что-то происходило, оно вроде бы пролетало очень быстро, но зато в памяти сохранилось навсегда.
– А сейчас для вас как идёт время?


Проблемы со временем простые его остаётся мало. С написанием книги ничего не выходит, понимаю, что надо, но пишется плохо, медленно. Когда я ехал сюда, думал, что всё будет как у белых людей. Мы сядем с профессионалом, всё наговорю, он это литературно обработает, и книга быстро выйдет. Но не получилось.

Астрофизик самого верхнего уровня
Это была вторая такая остановка за всё путешествие, когда я не из-за виз останавливался, а только из-за денег – нужно было заработать хоть сколько-нибудь, чтобы дальше двигаться. Первый раз в Кейптауне, а второй – в Сан-Франциско. Я там практически всю зиму провёл 98-99 годов. В начале было несколько случайных мест, где останавливался. Но потом меня сотрудница местной русскоязычной газеты «Кстати» познакомила с Эрнестом Борисовичем Глинером, который ещё в 70-х был вынужден эмигрировать из СССР в силу наших специфических причин. Он любезно предложил остановится у них. И это было замечательное время. Он астрофизик самого верхнего уровня – в пятёрке ведущих астрофизиков мира. Сейчас ему за 90 лет. Он инвалид, нет одной руки. Я не силён в астрофизике, но знаю, что, например, есть теорема Эйнштейна-Глинера. Любит музыку, имеет большое собрание пластинок. Колонки у него в кабинете монументальные. Я хорошо всё это помню, потому что когда у них поселился, то постарался помочь ему. В кабинете Глинера был беспорядок, всё завалено книгами, негде шагу ступить. Предложил ему сделать перепланировку, поскольку раньше занимался дизайном интерьеров, руководил бригадой дизайнеров. Он согласился, и я сделал: все книги с пола ушли на полки, колонки поднял наверх, стал хороший кабинет. Так что уезжал я от них с чувством, что не просто так сидел на одном месте. К тому же, за это время кое-что заработал портретами. 9 февраля быстро уехал, потому что на следующий день мне исполнялось 50 лет, и я понимал, что Эрнест Борисович – это просто так не оставит и что-нибудь устроит. Так что юбилей я встретил на берегу океана – тоже душевно.
О письме Путину
«Если часть целого живёт по законам целого,
то с ней всё будет хорошо»
Если мы станем руководствоваться не конституциями и сочинёнными понятиями, а начнём открывать объективные законы мира и жить по ним, то проблем
не будет
На меня всегда большое впечатление производили те места, в которых чувствовалась первозданность этого мира, вот он такой был 300 тысяч лет назад, он такой и сейчас. Залезаешь наверх, а перед тобой открываются пустынные горы без примет цивилизации. Мир вокруг это чудо. Земля это Эдем, но человек на ней ведёт себя по-идиотски, поперёк законов этого мира, отсюда все наши проблемы. Если мы станем руководствоваться не конституциями и сочинёнными понятиями, а начнем открывать объективные законы мира и жить по ним, то проблем не будет. Они только в наших головах. Вы только поймите, что мы махонькие, а вся жизнь это тонкий слой вроде плесени на планете. Поэтому надо скромнее быть и стараться жить по законам этого прекрасного мира. Если часть целого живет по законам целого, то с ней все будет хорошо. А если начинает выламываться из них у неё неизбежно возникает чёртова туча проблем, и виновата в этом только она сама.
Дарья Корзюкова
Текст, видео
Анастасия Коклянова
Вёрстка