БЕЛЫЙ ДЕНЬ
Наши корреспонденты
Дарья Корзюкова и Эллина Оруджева провели
один день в Никольском мужском монастыре
Почему человек приходит к вере? Брат отца Павла умер совсем маленьким, и монах до сих пор сожалеет, что мальчик был не крещён. У свечницы Светланы дочь «захожанка» – приходит в церковь только на праздники, не исповедуется и не причащается. Монахи новости смотрят в интернете, «плохого избегают, хорошего держатся». Отец Павел пригласил нас на трапезу, и мы попробовали щавелевый суп с яйцом. Отец Ефрем каждый день видит с колокольни широкую реку Волхов. Мы слышали звон, когда только входили в монастырь…
ОДИН ДЕНЬ МОНАХА
6:30
6:30
подъём
07:00
07:00
правила утренние
(монахи собираются вместе и читают молитвы, молебны)
08:00
08:00
трапеза (завтрак)
08:30
08:30
личные послушания
(прибирают алтарь, занимаются документацией, выполняют другие работы по монастырю, далее – требы, панихиды, молебны, нескончаемый поток людей, всем нужна помощь)
13:00
13:00
обед, отдых, послушания
19:00
19:00
ужин
19:30
19:30
правило вечернее
23:00
23:00
отбой
(официальный, как замечает отец Павел, «ведь кому-то хочется подольше помолиться», но чем раньше ляжешь, тем больше сил накопишь)
(Рим. 14:7)
Ибо никто из нас не живёт для себя,
и никто не умирает для себя
Отец Павел ещё молод – у него пшеничного цвета волосы и борода, светло-зелёные глаза, мудрые, но смешливые.

Он родился на Украине, окончил училище, отслужил в армии. На сайте монастыря перечислен весь его «карьерный рост» – от послушника до иеромонаха, указаны только годы перехода но новую «духовную ступень» да монастыри и церкви, в которых успел послужить. Лишь один раз встретилось нечто выбивающееся из «церковного ряда» – 2012-й год. Поступил на заочное обучение в Санкт-Петербургскую духовную семинарию. Отец Павел сдавал рефераты, писал курсовые, слушал лекции – всё как у обычных студентов, только он делал это в белокаменных стенах монастыря.

Говорит, что Бог сам нашёл к нему дорогу. Брат отца Павла умер совсем маленьким, и монах до сих пор сожалеет, что мальчик был не крещён. Теперь он каждый день молится за него, верит, что душа брата успокоилась

ОТЕЦ ПАВЕЛ ВЧЕРАШНИЙ СТУДЕНТ И ТОЛЬКО ЗАКОНЧИЛ ЗАОЧКУ
(Первое послание Петра. 3:11)
Уклоняйся от зла и делай добро.
Ищи мира и стремись к нему
"Я ЛЮБЛЮ БОГА, ЛЮБЛЮ НАШ МОНАСТЫРЬ,
НО ВСЁ-ТАКИ МОНАХИНЕЙ СТАТЬ БЫ НЕ СМОГЛА"
Светлана работает в монастыре свечницей – несмотря на такое незатейливое название это не просто «свечки ставить и убирать». Надо знать всех святых и все иконы – каждый человек приходит со своей целью и на каждый случай икона разная... Бережно протирая подсвечники и улыбаясь ласковыми карими глазами, она рассказывает. Про то, как в Советском Союзе вера была запрещена, и её бабушка с дедушкой тайно молились, собирали иконы; про то, как она причастилась только в 35 лет, потому что к вере никак нельзя принудить, к ней можно только прийти, а путь Светланы был долгим; про то, как её сын умер в прошлом году, а дочь «захожанка» – приходит в церковь только на праздники, не исповедуется и не причащается, но Светлана верит, что дочь тоже найдет свою дорогу к Богу.

– Я люблю Бога, люблю наш монастырь, но всё-таки монахиней стать бы не смогла. Я мирской человек, у меня есть дети, есть другая «недуховная» работа. Но в последние годы стала очень набожной, стараюсь не пропускать ни одной службы. Вы, кстати, замужем, девушки? Нет? Обязательно повенчайтесь. Это... что то-невероятное. Будто благодать с неба спускается. Правда повенчайтесь, а невенчанный брак – грех, мне кажется.
От Светланы исходит какое-то тёплое спокойствие и умиротворение. Она и вправду нашла свой путь – потому что верила – и в себя, и в Бога.
Ис. 58:5-9(Первое послание Петра. 3:11)
Раздели с голодным хлеб твой
У монахов Никольского монастыря есть собственное хозяйство: две аккуратные теплицы, грядки с картофелем. Урожай у монахов большой – капуста, лук, огурцы, помидоры. В позапрошлом году они собрали 64 мешка картошки. Мясо монахам нельзя, они едят рыбу, овощи, крупы, молочные продукты. Что-то покупают, что-то «бабушки приносят». Монастырская еда отменная, очень домашняя, по-особому вкусная, приготовленная как будто для своей семьи. Монастырь и есть одна большая церковная семья.


Отец Павел пригласил нас на трапезу, как будто чувствовал, что мы нуждаемся не только в духовной пище. Нас ждала уютная комнатка, большой деревянный стол, рояль в углу, а на столе – праздник вкуса и цвета, несмотря на серо-белый туманный пейзаж вне этого светлого помещения. Щавелевый суп с яйцом, рассыпчатая греча с каким-то нежным соусом, маринованные огурцы и помидоры с собственного огорода, пирожки с рисом... На десерт – черничное варенье и горячий чай. Мастерицы в белых платках в ответ на наши бесконечные восклицания и похвальбы только скромно улыбаются и потупляют взгляд.
(1 Кор. 6:12)
Всё мне позволительно, но не всё полезно





– Отдых у нас – это почитать книгу, в основном духовную литературу, Евангелие, пройтись с чётками вокруг монастыря, – объясняет отец Павел. – В монастыре не полезны музыка, спорт, фильмы. Поэтому все батюшки такие толстые и грузные – в фитнес центры-то не ходим. Мужчине, безусловно, в монастыре тяжело в плане физического труда. Я ведь окончил строительное училище, на стройке работал, а потом вот как сложилось... В дореволюционные времена в монастырях было много активности – дров наколоть, корову подоить, сенокосы, огороды... Желание делать что-то еще есть, но оно только в мыслях… Зато у нас по всему монастырю вайфай работает, компьютеры в библиотеке стоят. Новости смотрим в интернете – плохого избегаем, хорошего держимся.

(Отк.3:8)
Я отворил перед тобою дверь,
и никто не может затворить её
Подниматься на колокольню конца XVII века – дело не простое. Ступеньки витиеватой лестницы узенькие, покрытые тонкой корочкой льда. Света там мало, поэтому есть риск оступиться.

Мы, в длинных юбках, еле поспеваем за отцом Ефремом, которому всё время приходится останавливаться и ждать нас: «Вы поймите, что я такой быстрый, потому что каждый день тренируюсь: быстро вверх по лестнице, звоню в колокола и обратно вниз», – успокаивает монах. Ефрем со скрипом открывает тяжелую дверь, свет разливается по белым стенам. Монах шустро скользнул в проём, и мы остались одни. Как-то не по себе стоять посреди обледенелых стен.

«Ну что, где вы там? Такую красоту упускаете!», – откуда-то сверху доносится голос Ефрема. Последний рывок... и мы на самой высокой точке монастыря. Ради такого вида стоило жертвовать спокойствием. Там, внизу, мы радовались чистому воздуху, ещё не знали, как свежо здесь, на высоте. Проходим на правую сторону площадки – видно широкую реку Волхов, на другом берегу соседняя деревушка с маленькими домиками. Там собака пробежала, а там бегают мальчишки. Отец Ефрем видит всё это каждое утро, а потом мы вспоминаем, что видим на пути в школу. К сожалению, звонить в колокола в неотведённый для того час строго запрещено. Зато мы слышали звон, когда только входили в монастырь. И это было красиво.
Вид с колокольни
Между собором святителя Никольским и церковью святого Иоанна Златоуста возвышается трехъярусная каменная колокольня. Она построена в середине XVII века, упоминается уже в 1680 году. В верхнем ярусе башни – восемь открытых арочных проёмов, где размещаются колокола. Самый большой был подвешен над центром площадки. Колокольня была одновременно и часовой башней, имела железные часы с боем, которые в 1754 году, незадолго перед закрытием и упразднением монастыря, были вытребованы в Петербург, в Александро-Невскую лавру.
После Бога
фантиков не остаётся
Я практически утонул в болоте во время экспедиции. Как вылез, сам не помню. В этой секунде было отделение души от тела, переход в иной мир. После этого случая я задумался. Что я делаю?..

— Отец Ефрем, как вы пришли к вере?
— Через сильное вразумление. Я пережил опыт реальной смерти. И мне было показано, что есть иной мир. Иной мир – он и есть настоящий, ради которого мы здесь живём. И цель нашей жизни здесь – это подготовка к будущей вечной жизни. Мне было показано то, что в том мире сохраняется всё. Все наши поступки, мысли, пожелания. Все это остаётся с человеком и будет взвешенно на суде. Начались поиски Бога.

Были увлечения различными восточными религиями. Потом пришёл к православию. Стало понятно, что ни один человек не попадёт в рай, если он останется в греховном состоянии. А так как я был молод и успел набрать грехов, Господь решил меня вразумить, остановил довольно крутыми мерами. Это очень сильная встряска. Приблизиться к Богу можно только имея чистую душу, искреннее сердце. Хотя мы мало имеем добра в сердцах наших, но надо хотя бы стремиться к светлому. Если человек, будучи здесь на Земле грешником, настолько отошёл от добра, что уже не имеет в себе тех душевных качеств – на каком основании он будет проситься в рай? Наказание не в том, что тебя будут жарить на сковородке – это сказки, а в том, что грешник не сможет жить с ангелами и святыми. Там ведь нет кабаков, магазинов, он же там измучается весь, будет в раю несчастен. Поняв это, я стал постоянно ходить в храм, был регентом, но ещё долго жил в миру, потому что содержал больную мать и сестру с племянником. Они жили на мою зарплату, ведь это были 2000-е, бедные годы, особенно в селе, денег совсем не было. А я имел работу, относительно постоянную зарплату, ходил в храм. После того, как мама ушла в мир иной, сестра нашла работу. А я решил уйти в монастырь, чтобы молиться за тех, кто в миру, очищать свою душу покаянием, так как образ жизни монаха направлен на молитву и службу Богу.
— Сколько лет вы уже в монастыре?
— Официально в послушники записан с 2003 года, а в монашестве уже больше четырёх лет.
— Почему вы пришли именно в этот монастырь?
— Потому что он недалеко от дома, была возможность время от времени помогать родным. А потом просто привык к этому месту, многих знаю.
— Вы говорили, что какое-то время жили в Петербурге…
— Да, после окончания школы поступил в техникум, учился на геодезиста, потом отслужил в армии в Подмосковье, снова вернулся в техникум, закончил его. Работал в экспедициях, потом последние два года на стройке, но вскоре вернулся домой, потому что отца не стало, а у нас было своё хозяйство, огород, сад. Надо было кому-то работать, не оставлять же свою больную мать одну. Я не был женат, детей не было, уехал из Петербурга.
— А сейчас у вас осталось какое-то хозяйство?
— Личное? Нет, уже всё родственникам отдал, оформил на них всю недвижимость – подарил. Сейчас живу в монастыре, провожу работу с детьми в приюте, потому что являюсь социальным работником. Третий год занимаемся детским приютом из ближайшего города.
— Библиотекарь сказала, что ваше первое посещение в приют вызвало у вас странные чувства – вы не понимали, как такое может быть.
— -Да, конечно, раньше я имел дело с детьми – мы воспитывали племянника. Но когда ты находишься посреди двадцати глаз, которые на тебя смотрят и ждут… Разумеется был страх и растерянность. Постепенно привык работать с ними. Но когда стал узнавать их истории – почему они здесь оказались, я был удивлен...
... насколько у нас в России распространено равнодушие к детям. К родным детям. Одна из главных причин – наша русская болезнь – пьянство, поэтому дети оказываются в приютах, остаются без семьи, без денег, без обучения и воспитания. Честно говоря, это морально убивает. Умом понимаю этих людей, но сердце такого равнодушия не принимает...
... Мы стараемся в работе с детьми сделать упор не на религию, а на реабилитацию. Чтобы дети хотя бы узнали – есть добро. Они поступают в приют, не понимая элементарных вещей, у них нет разницы между добром и злом… А вторая цель нашей работы – привести детей в церковь, но только на добровольной основе. Если у них есть родители – с официального разрешения родителей. С ними начинаем обучение основам веры, без глубоко погружения – нет времени. И когда мы видим, что дети готовы к таинству крещения – таких детей мы крестим. Вот две группы мы уже окрестили. Эти дети уже не боятся, знают, куда можно пойти в сложной жизненной ситуации. Это важно, потому что ребята из таких семей в большинстве идут не в храм, а в кабак.
— Вы скучаете по мирской жизни?
— Нет.
— Никогда?
— Нет. Здесь жизнь более настоящая. Она, конечно, не легче, чем в миру. Есть плюсы и минусы и в монашестве, и в миру. У монаха уже нет свободы в общении. Но сейчас, глядя немного со стороны на мир, вижу, что люди в миру часто живут иллюзиями. У нормального человека есть жажда счастья. Но люди, не понимающие того, что настоящая радость может быть только в Боге (в любви), заполняют различными фантиками. Кто ударяется в наживу, кто в бизнес, а это всего лишь средства, это не настоящая жизнь. Как сказано в одном из песнопений – «Вся наша жизнь – это только пар. Прошло и нет». Все мы знаем, как ощущается второй день после большого праздника – погуляли, повеселились, а на другой день – ничего нет, всё пусто, остались только фантики. А после Бога фантиков не остаётся. Божья благодать остаётся в человеке навсегда. Разумеется, если человек сам из себя не изгоняет эту любовь. На Афоне говорят: «Если монах к концу своей жизни не стал святым, он уже виновен», то есть цель нашей жизни – святость. Священники и монахи поставлены на то, чтобы воевать за добро и любовь. А в этом мире идёт война между любовью и ненавистью. И монахи находятся на передовой в этой войне.
— Для вас чем-то отличается религия от веры?
— Если сравнивать, то первичным является вера. Это состояние души и сердца человека Религия – уже ближе к науке. Но так как мы разумные люди, нужно верить не слепо. Считаю, что патриарх Кирилл правильно сказал – нельзя крестить людей вот так просто, нужно чтобы они сначала изучили предмет веры, а потом сказали: либо да, либо нет. Религия – это очень обширное понятие, и даже в богословии нет ей чёткого определения. Но вера – понятна для каждого человека. — Для вас чем-то отличается религия от веры?
— Какими средствами связи вы пользуетесь?
— Мобильный телефон, временами интернет, если это необходимо. Например, социальное обучение было по Интернету, обучение в семинарии заочно тоже в Сети.
— Расскажите, пожалуйста, про ваших прихожан...
— Прихожане, которые у нас постоянные – хорошие люди. Особенно наши бабушки, временами приходят очень пожилые – за 80 лет. Это те люди, которые застали отечественную войну и послевоенный голод. Но невзирая на это остались людьми. Так же радует то, что есть молодые люди, которые искренне идут к вере. Сейчас уже не та ситуация, которая была в 90- х, когда появилась мода на православие. Тогда шли за развлечением, не более. Сейчас идут осознанно. Столько возможностей теперь существует, что многие приходят уже довольноподготовленными. Ближе к среднему возрасту люди начинают понимать ложность денег и прочего, им нужно уже что-то настоящее. Среди наших прихожан есть люди из разных сфер: бизнесмены, преподаватели, спасатели. Последние часто видят смерть – вот что их так сблизило с религией...
... Есть подводник из Северодвинска, люди, которые прошли Афган, Чеченскую войну. Они пришли к вере, потому что знают цену жизни. И уже так просто не будут поступки легкомысленные совершать, словами бросаться. Их как научили жить по-настоящему, они так и продолжают жить.
— Может ли человек прожить без веры?
— Может, но это несчастный человек.
— А молитва может быть в свободной форме?
— Да, но для тех людей, которые только начинают ходить в церковь. Они ещё не знают славянского языка, не знают базиса веры, поэтому допускается молиться в свободной форме...
... Но поймите, что Богу не нужны какие-то заклинания, словесные формулы, Богу нужно чистое сердце, искренние просьбы. Бог смотрит не на слова, а на сердце человека. Если вам удобнее общаться с Богом своими словами, это будет даже более правильным, чем зазубривание молитв...
... Разумеется, монахи и священники обязаны молиться по узаконенным, утвержденным молитвам, так как это молитвы святых. Некоторые ведь просят машину, хорошую зарплату, есть такие, кто просит, чтобы у соседки руки отсохли. Люди идут не всегда с правильными пожеланиями, потому что у нас в сердцах есть добро и зло. Эта наша страстность может переходить в разговор с Богом, то есть в молитву, а это не достоянная молитва. Мы можем желать только хорошего.
— Отец Ефрем, расскажите о своих увлечениях...
— У монаха нет увлечений. В последние годы читаю только святых, от художественной литературы отошёл. Когда был в миру, читал Экзюпери, у него мудрые мысли. В своё время мне нравились рассказы о путешествиях, о полярниках. Нравилась живопись, с детства почему-то любил художников, которые как я потом узнал, писали иконы – Нестеров, Васнецов, Врубель. В их работах есть свет.
— Сами вы рисовали?
— Чуть-чуть. В основном портреты, но это ближе к любительскому.
А на инструменте умеете играть?
— Мы же ребята-романтики. На гитаре играл очень много, по-дилетантски, разумеется. В основном бардовские песни – Окуджава, Визбор, Городницкий... Всех особо не припомнишь. Как-то услышал песнопения иеромонаха Романа Матюшина. Он первый был, который стал петь псалмы под гитару простым понятным русским языком. Эти песнопения очень многих привели к вере. Он уже сейчас не поёт, в скиту живет, стихи пишет.
Какой ваш любимый цвет?
— Что-то спокойное. Это нужно в лесу где-нибудь летом заночевать, проснуться рано, до рассвета, не обращать внимание на комаров, наслаждаться росой утренней, пением птиц, и смотреть на то, как появляется свет утреннего неба – в нём есть и голубизна, и розовый оттенок, и ожидание того, что вот-вот наконец-то солнце появится.
(Господь)
Нет человека иже не согрешил
– В том, что сейчас РПЦ так не уважают, виноват интернет, – убеждён отец Павел. – Все хотят видеть батюшек и церковь святыми, чистыми и непорочными – это нормальное желание. Но нельзя забывать, что церковь – это сообщество людей. Это не голые стены, это люди. Мы грешим, мы каемся.

Если вы увидели батюшку выпившего, то сразу новость об этом разносится по социальным сетям, люди осмеивают его, да и вообще любые пороки, я уже говорю не только про религию. Зло распространяется быстрее, чем добро, оседает в людях.

И насчет машин священников, которые сейчас активно обсуждают в интернете – чаще всего это общие машины, для всех работников церкви, монастыря. Людям в любое время дня и ночи нужен Бог – совершить обряд отпевания, например. Все делается для нужд церкви, а люди это понимают по-другому.
Опрос
Наш корреспондент Анастасия КОКЛЯНОВА спросила старшеклассников нашей 309 школы об их отношении к Русской православной церкви. На вопросы ответили 65 школьников
Ваше отношение к РПЦ
7
положительное
36
отрицательное
57
нейтральное
Как вы считаете, церковь и религия одно и то же?
5
да
91
нет
4
не знаю
Как вы относитесь к закону
об оскорблении чувств верующих?
12
положительно
55
отрицательно
33
нейтрально
Как добраться до монастыря
Монастырь открыт для паломников
ежедневно с 9 до 18 часов
1
НА МАШИНЕ
Автодорога М18: расстояние: 127 км от г. Санкт-Петербурга (от шоссе 13 км.). Перед мостом через Волхов нужно повернуть направо.
2
НА ЭЛЕКТРИЧКЕ
Из Санкт-Петербурга электропоездом с Ладожского или Московского вокзалов до ст. Волховстрой (2,5 часа), далее автобусом № 23 до с. Старая Ладога (20 мин.)
3
НА АВТОБУСЕ
Автобусом от автовокзала на Обводном канале направлением на Тихвин, Лодейное поле до остановки "Юшково", далее автобус № 23 на Волхов.
Дарья Корзюкова
11 класс
Эллина Оруджева
11 класс
Егор Королёв
Преподаватель