Андрей Павлович Пузанов в 5-ом литовском уланском полку уже 20 лет. За это время исчезли армейские палатки, улучшились мундиры и увеличилось число реконструкторов. О том, что такое реконструкция сегодня, читайте в интервью.
— Сколько лет вы в полку?
— Почти 18 лет.

— Как вы туда попали?
— В 1998 году меня познакомили с господином майором Сергеем Григорьевичем Улановичем. Я с давних времен занимался моделизмом: фигурки, машинки, самолетики, танчики; сборка, покраска, доработка. Сергей Григорьевич на тот момент, как, впрочем, и сейчас, занимался изготовлением оловянных солдатиков. Ему нужны были люди, чтобы их расписывать. Как художник я ему стал сразу неинтересен. А вот в качестве еще одного строевого… Естественно, что какое-то время я ему красил эти фигурки, а он меня продолжал уговаривать. Три года я не соглашался. Не очень понимал, зачем мне это надо.


— А что заставило вас поменять свое мнение?
— Приехав очередной раз на реконструкцию с друзьями, я по большому счету решил выпендриться. Знакомые отнеслись достаточно своеобразно к тому, что увидели – очень впечатлились. Ну и я намекнул, что меня давно зовут вступить.

— Как юноша-студент смог найти деньги на реконструкцию?
— Когда приходит новый человек, он должен подать рапорт, и полковое собрание решает, насколько человек впишется в коллектив. На первом же собрании меня спросили, готов ли я отдать 2,5 тысячи долларов за экипировку. Этих денег у меня, естественно, не было. Но я сказал: «Да». Спустя три года, посчитав объем расходов, я понял, что очень сильно погорячился, сказав, что готов заплатить 2,5 тысячи, потому что отдал больше. В те времена было много людей, которые работали руками: кто-тоотливал пуговицы, кто-то делал шапки. Многие вещи получались бесплатными.
На первые маневры мне дали с чужого плеча шинель, банет и что-то по мелочи. Уже на следующую поездку я частично занимал вещи. Многое делалось в рассрочку, например, мундир я оплачивал больше полугода.

На первом же собрании меня спросили, готов ли я отдать 2,5 тысячи долларов за экипировку





— Вы с 18 лет в полку. Как изменилось ваше отношение к миру за эти годы?
— По большому счету не особенно сильно оно и изменилось. Я научился ездить верхом, а до этого я лошадь видел только на экране телевизора или в цирке. Первое посещение конюшни было для меня достаточно сильным стрессом , потому что увидеть лошадей в такой близи… По приезду мне сразу же вручили лопату. Пол дня ходил с мыслью, на какой стене будут к вечеру раскрашивать барельеф. Ну, ничего как-то пронесло.


— Вы стараетесь перенести что-то из прошлого в свою повседневную жизнь или четко разграничиваете: «на реконструкции я один, дома я другой»?
— Не вижу смысла разграничивать. Например, с Марией Викторовной (невеста героя –прим.) мы общаемся вполне себе изящным образом, и на работе с некоторых пор все сотрудники у нас обращаются друг к другу по имени отчеству и на «Вы» . Добавилось желание окружать себя приятными старыми вещами, в том числе и в интерьере.

— Как окружающие реагируют на необычную манеру разговаривать?
— На первоначальном этапе стараются, сразу обращаясь на «ты», перейти к некой фамильярности, присущей современному миру. Это не всегда приятно. Некоторые заражаются примером. Приятнее же пожелать «достойнейшему джентльмену чего-нибудь изящного в час вечерний».


— Найдутся люди, которые скажут, что реконструкция – это детская игра. Что бы вы им ответили?

— Я бы улыбнулся и сказал, что вместе с мальчиками растут и их игрушки. Они становятся больше и дороже. А смысл разговаривать слепому с глухим?
— И нет желания доказать, что это все очень серьезно?
— Это уже прошло. Когда находишься на каком-то начальном этапе развития, пытаешься пыжиться, прыгать, кому-то чего-то доказывать. А со временем это становится скучно и неинтересно. Хочется закрыть глаза на то, что вокруг, и идти вперед к себе только известной цели и достигать ее. Все остальное… пускай!

— Когда начинается подготовка к реконструкции?

— Она никогда не заканчивается. Сейчас разрабатывается сценарий к летним маневрам. К Бородино уже сейчас думаем о том, как обновить наш обветшалый имущественный фонд. Этим нужно заниматься сейчас, потому что за две недели до Бородинского сражения будет не досуг. Это хобби не на неделю-две. Жить от мероприятия к мероприятию плюс день на сборы невозможно. Это небезопасно: нужны постоянные тренировки по верховой езде, по владению оружием. Опять же в мирное время проходят занятия по бальным танцам, по этикету, балы те же, какие-то другие фестивали. Это процесс бесконечный, остается только выбирать, где участвовать.
— Из-за чего люди чаще всего уходят из полка?
— Какие-то личные обстоятельства. Допустим, решил обзавестись уютным семейным гнездышком, а вторая половина, скажем так, не поняла. И если для человека реконструкция – это не самое важное, то бывает, что забрасывают это дело. Иногда люди просто перегорают. Кому-то из-за личных отношений, которые испортились, кто-то по состоянию здоровья.

— Ради чего вы участвуете на реконструкциях? Что для вас самое-самое?
— Представьте, вечер пятницы, идешь по полностью историческому лагерю, по улицам, освещенным свечными фонарями, смотришь: вот, гвардейская конная артиллерия поросеночка жарит на вертеле, вот у гусар на гитаре играют, вот кавалергарды жженку варят или у новгородских кирасир идет подготовка к субботнему спектаклю. Проходишь рядом с французскими полками через плац-театр, полностью залитый туманом, и ничто современное уже не присутствует во взоре. Французские знамена реют, орлы стоят златые, и гул, и грохот и песни без удержу… Так это ж прелесть-то какая!
Вот, гвардейская конная артиллерия поросеночка жарит на вертеле, вот у гусар на гитаре играют, вот кавалергарды жженку варят, или у новгородских кирасир идет подготовка к субботнему спектаклю
— Что вы делали в первые годы службы?
— Лошадок напоить, накормить, караулы. В лагере дел-то ой как много. Это сейчас для облегчения участи престарелых реконструкторов до открытия официального лагеря дрова запасаются посредством пилы бензиновой, понимаешь ли, а еще 15-20 лет назад вручную напилить, наколоть.


— Что изменилось за последние 15-20 лет?
Поменялось очень многое. Те же белые палатки, которые сейчас можно увидеть в каждом лагере, 15 лет назад появились в одном единственном. Сейчас все более исторично. Если 30 лет назад мундиры шили из первых попавшихся под руку тряпок примерно похожих цветов, то сейчас на фабриках заказываются специального окраса ткани.
Сейчас идет изучение: а какие были приняты в то время, чем отличалась восточноевропейская от западноевропейской, северная Франция, южная Франция.Даже то, как нарушалась форма одежды в то время — это результат отдельных научных изысканий. Как после еды, поправившись, облегчить свою участь так, чтобы мундир не теснил? Сверху расстегивать нельзя – только снизу. Колет (короткая мундирная курточка – прим.) расстегивается на нижнюю пару пуговичек. Сверху уже попахивает безобразием. Сейчас и нательное белье реконструируется, и мундир, пошитый вручную, ценится гораздо больше, нежели чем пошитый на машинке. Пуговицы должны быть обязательно отлиты историческим способом, а не куплены в магазине похожие штампованные.
В комплекте первой очереди должно быть все то, что отличает реконструктора от костюмированной обезьяны: мундир, эполеты, лядунка, сабля и далее по списку
— Сколько стоит костюм на 1812?
— Очень сильно округленно – тысяч 150 рублей комплект первой очереди. Это минимально необходимый набор для того, чтобы не быть белой вороной на поле. А идеально – бесконечно. В комплекте первой очереди должно быть все то, что отличает реконструктора от костюмированной обезьяны: мундир, эполеты, лядунка, сабля и далее по списку.

— Как устроена система военных чинов среди реконструкторов?
— До унтер-офицера можно вырасти внутри полка просто за счет заслуг, дальше повышение в чинах идет путем представления командиром списков офицерскому собранию Московского исторического корпуса. Человек должен работать, работать и еще раз работать, занимаясь реконструкцией не только от сих до сих. То есть поручили привезти 10 гвоздей, он привез 11 и слава Богу. За это не награждают. А если он не только сам привез эти гвозди, но и построил конюшню, организовал какое-то мероприятия – это все идет в его послужной список



— Что нужно делать, чтобы дорасти до Кутузова?

— Роль Кутузова в большей степени игровая, нежели чем функциональная. На нее пригласили человека, который является всеми безоговорочно уважаемым. Да, достоин, и образ соответствует визуально, и душевно похожи – на том и порешили.